За какие грехи безобидную ягодку клубничку пригвоздили к позорному столбу? С чего вдруг она в нашем сознании неразрывно связана с пикантными приключениями, совсем не гастрономическими наслаждениями и порочными желаниями? Откуда взялась эта устойчивая ассоциация: красный, сочный, сладкий — значит «неприличный» и до ужаса соблазнительный?
О! Это душераздирающая драма о невероятных метаморфозах, которые пережила наша героиня от скромной жительницы грядок до титула секс-символа. Готовьтесь. Корни этого скандальчика уходят в античные мифы, средневековые соблазны и… школьные учебники по литературе. Туда, где Николай Васильевич Гоголь совершил настоящий переворот, навсегда испортив репутацию непорочной скромницы клубнички.
Встречайте примадонну этого спектакля. Аплодисменты. Занавес.
Акт I. Языческая древность: Ягода Венеры
Чтобы понять масштаб трагедии (или счастья?), нам придется отмотать пленку времени на пару тысяч лет назад. Древний Рим. Храмы, тоги, оргии. И вездесущая богиня любви Венера. У Венеры, как у любой уважающей себя женщины, были свои любимые атрибуты: розы, мирты и, как ни странно, клубника. Почему? Тут всё просто и физиологично.
Во-первых, красный цвет. Код страсти, крови, жизненной силы. Красный цвет приматов кричит: «Смотри сюда, это важно для продолжения рода!». В цвете клубники есть первобытная пульсирующая агрессия, мощь самой Природы. Во-вторых, форма сердца. Античные философы и поэты быстро заметили это сходство. Ягода сама просилась стать символом любви. Разрежьте клубнику — и вот оно, сердечко, бьющееся на тарелке. И, наконец, сок. Он яркий, липкий и оставляет следы. Древние поэты (те еще любители метафор) быстро сопоставили клубничный сок со следами страсти. Клубничный сок — это чистый румянец смущения и жаркой ночи.
Итак, античность дала нам черновик. Клубнику записали в ягоды Венеры. Но настоящая слава (или дурная репутация) была еще впереди.
Акт II. Средневековье и Возрождение: Дьявол во плоти
В мрачном средневековье церковь боролась со всем красивым. Клубнику, как и кошек, могли заподозрить в связях с нечистым. Почему? Да потому что она росла низко к земле, пахла пьяняще и ассоциировалась с языческими праздниками плодородия.
Но уже в эпоху Ренессанса всё встало на свои места. Европейские аристократы обожали пикантные игры. Клубнику со сливками подавали на десерт не просто так. Это был намек. Сливки (нежные, белые, податливые) и клубника (упругая, яркая, главенствующая) — идеальная метафора соития. Французский двор, законодатель мод и соблазнов, окончательно легализовал клубнику в роли главной соблазнительницы. Но и тут она была просто символом любви. Без конкретного скабрезного подтекста. Как роза или голубь. Пока в дело не вмешалась великая русская литература.
Акт III. Роковой поручик и Гоголь
И вот наступает XIX век. Россия. Великий писатель Николай Васильевич Гоголь пишет «Мертвые души». И создает персонажа — поручика Кувшинникова. Тот еще тип, надо сказать. Прожигатель жизни, дамский угодник и весельчак. И именно этот поручик, как лихой кавалерист, въезжает в русский язык с фразой, которая станет бессмертной. Гоголь пишет, что Кувшинников любил «попользоваться на счет клубнички».
Вы только послушайте, как это звучит! Никакой пошлости, никаких прямых называний. «Попользоваться на счет клубнички». Это же гениальный эвфемизм! Это звучит легко, игриво, аппетитно и бесстыдно одновременно.
Читатели XIX века были понятливыми. Они мгновенно уловили код. Слово «клубничка» моментально отклеилось от самой ягоды и стало означать «нечто эротическое, пикантное, о чем вслух говорить неприлично, но очень хочется».
Тургенев подхватил. Достоевский, с его любовью к темным страстям, тоже. Салтыков-Щедрин в своих сатирах вовсю использовал «клубничку» для обличения нравов. И всё. Момент истины настал. Малина, ежевика и прочие ягоды остались в саду. А клубника ушла в свет. В свет рампы, в свет будуара, в свет скабрезных анекдотов.
Акт IV. Почему малина не попала даже в подтанцовку?
Бедная малина! Она такая же красная, даже слаще, наверное. Но ей не повезло трижды. У малины не нашлось своего Гоголя. Не появился поручик, который сказал бы: «А не попользоваться ли нам на счет малинки?». Не звучит, правда? Сразу представляется детство, бабушкин компот и больное горло. А с клубникой — жаркие ночи. Малина полая внутри. Она словно бы пустая. А клубника — плотная, наполненная, мясистая. Она однозначно «телеснее»! Малину подвели косточки. У клубники семечки снаружи. Это делает её текстуру чуть шершавой, чувственной. Малина же нежнее, но в этой нежности меньше провокации.
Эпилог: Сладкая философия
Так что же мы имеем в сухом (вернее, в сочном) остатке? Клубника — это уникальный коктейль из древних инстинктов, античной символики, европейской куртуазности и, на финальном аккорде, русского литературного гения. Гоголь не изобрел эротизм клубники. Он его заземлил и упаковал в словесную форму, которая стала народной. Он сделал так, что, слыша это слово, мы не думаем о грядках и удобрениях. Мы думаем о поручике Кувшинникове, о тайных встречах, о десерте со сливками и о том, что всё самое вкусное в этом мире — чуточку грешно.
Так что, когда в следующий раз вы увидите эту яркую ягоду, вспомните: перед вами не просто продукт фотосинтеза. Перед вами артефакт культуры. Секс-символ, патент на который оформил сам Николай Васильевич Гоголь, сам того не подозревая.
Ах, кстати, самая сладкая, сочная и потрясающая в своей документальности клубничка ждет вас здесь https://sexebook.ru/kniga/